Статьи

Когда человек начинает исследовать эго, реакции, желания, которые полагает авторскими, какие-то привязанности и неприятие, возникает распространенная ошибка. Мы начинаем исследовать эго - и очень возникает ощущение, будто есть собственно эго, которое мы сейчас обнаруживаем, и есть тот, кто его обнаруживает и скоро дообнаружит, и это уже не про эго вообще. Вот это - гордыня, желание признания, контроль, обида, привязанность, которые Я вижу и готов признать. А тот, кто всё это видит, разбирает, отслеживает, занимается самоисследованием и духовным развитием, как будто оказывается вне этого. Формируется не только расщепление, но и духовный образ, который не подвергается сомнению, потому что за правильное, за духовное. И это - уже не эго тогда, сюда мы не смотрим… То есть когда человек пытается разоблачить или уничтожить эго, и возникает расщепление эго. Потому что к разоблачению эго мы все изначально подходим всё из того же эго. Просто одна его часть оказывается становится объектом исследования, а другая занимает почетное место исследователя. И чем убедительнее эта вторая позиция воспринимается как «настоящая», «осознанная», «духовная», тем сложнее заметить весь этот механизм. Нам легко обнаружить «неправильное я» и начать с ним бороться. Но тонкий голос борца говорит, по существу, все то же самое - «этого быть не должно», я проконтролирую это «неправильное». Потом может появиться тот, кто наблюдает за обоими, свидетель. И каждый следующий уровень кажется всё более продвинутым, но является все тем же продолжением контроля: я злюсь; я вижу, что злюсь; я наблюдаю того, кто видит свою злость; а теперь я осознаю всё происходящее. Вопрос заключается в том, не возник ли где-то среди них отдельный субъект, который незаметно был исключён из исследования. Тот, кто «работает над собой», хочет освободиться или собирается победить эго. Потому что даже подход исследования может являться продолжением той же самой ментальной и энергетической петли. Есть контроль - и возникает контролирующий, который собирается избавиться от контроля. Есть борьба - и появляется тот, кто будет избавляться от внутренней борьбы. Можно долго ходить по этому кругу. Поэтому так важна тема приятия даже на пути самоисследования. Достаточно здесь увидеть и признать - вот это я сейчас объявил «эго», а вот эту часть - ту, которая знает, что с ним делать, - почему-то эго не считаю. И оставить это увиденным без какого-то следующего шага. Потому что чем больше энергии получает любая петля контроля и борьбы с чем-то, тем устойчивее она становится. Можно обнаружить контроль без попытки взять контроль под контроль. Можно увидеть эго, не создавая отдельного «того, кто победит эго», признавая - сейчас вот так - вот эти мысли, эти чувства, ощущения - всё. Само приятие всего таким, какое оно есть, снимает напряжение и контроль. В учении никогда не было задачи от чего-либо избавиться, изменить. Мы смотрим на то, что есть, осознавая это таким, какое есть. Не для разоблачения, а для осознания механики мышления, для осознания, чем является одно или другое, из каких чувств, ощущений фактически состоит эго. В более глубоком самоисследовании всё тоже самое происходит и актуально. Пытаясь осознать субъект, создается новый субъект для объективирования субъекта. Так получается матрешка из субъектов, потому что кажется, что каждый нужно сделать достоянием различения, в самой попытке заложен контроль, желание отстраниться, выделить отдельное от самоисследования Я - иначе кто этим занимался? Кому лавры прозрения? Здесь также нужно заметить сам этот механизм и остановиться. Увидеть, как это происходит. Для осознания субъект всегда доступен для осознования. Появляется лишь одно лишнее движение - объективирование…

Есть очень тонкая разница между переживанием особенности и переживанием собственной особости. Особенность - это неповторимость. Она существует до всякого сравнения. Ты видишь мир так, как никто, сегодня ты его видишь не так, как вчера - каждый миг неповторим. Чувства, мысли, голос, манера щуриться - всё уникально. И никому не нужно это подтверждать, это непосредственное переживание в отсутствии сравнения. Для того, чтобы возникла «Особость», нужно потерять из внимания непосредственное переживание момента, в котором всё - уникально и обратится к его описанию. Сначала мы вычленяем какие-то качества, опыт, потом описываем и сравниваем с информацией о другом или других, и получаем: «я успешнее», «я умнее», «я глупее». Это всё ещё мог бы быть вывод, анализ, но как только сравнение становится противопоставлением - неповторимость какого-либо качества превращается в особость. Само по себе сравнение, например, «Я более чувствителен, чем большинство, кого я знаю» ещё не несет проблемы, это просто наблюдение. Но как только это присваивается и становится определением себя, возникает противопоставление остальному миру, людям. И потом эту особость уже нужно отстаивать, показывать и доказывать… То есть сначала существуют различия (в мире уникальности можно их находить бесконечно), потом определенному различию придаётся значение, а затем из него строится отношение: я относительно них. Именно поэтому особости обязательно нужны Другие. Без другого человека можно быть неповторимым, но довольно трудно быть особым. Потому что особость - это уже отношение. Когда необходимо определять и подтверждать: глубже я или поверхностнее, осознаннее ли, эмпатичнее ли, замечен или недооценён, то внимание незаметно перестаёт быть направлено на собственное проживание. Оно постоянно находится на других: «Что они обо мне подумают?», «Оценили ли?», «Уважают ли? Учитывают ли заслуги?». Именно поэтому особость, хотя кажется чем-то позитивным (переживание «я тут главный/круче/умнее/уникальный» переживается как плюс), но утомительна для психики. Особость приходится всё время поддерживать. У особости все «50 оттенков серого» от «Я лучше» до «Я хуже всех». Например: «У меня всё намного сложнее» или «Меня никто по-настоящему не способен понять», «Я прошёл через то, чего эти люди даже представить не могут». Механизм всегда один: необходимы «они», чтобы определить, кто «я». И есть негласное требование: другой должен своим отношением подтвердить моё представление обо мне. И отсюда возникает конфликт. Если человек не признаёт мою глубину, правоту, исключительность - он словно отнимает у меня некое право, которое должно было принадлежать мне. Тогда простой отказ может переживаться как неуважение, а несогласие - как нападение. Особость, кажется, отстаивает и защищает уникальность, но на самом деле она её ограничивает, определив, и вместо уникальности начинают переживаться мысли о ней и чувство «особости» вместо непосредственной особенности того или другого проявления. В этот момент мы уже игнорируем уникальность каждого человека и явления. Получается: я требую, чтобы мою особенность заметили, но сам перестаю замечать особенность другого. Сдайся одному простому факту: для этого мира ты уже абсолютно особенный. Прямо сейчас. Без единого условия. Твой рисунок мыслей, то, как ты дышишь, как видишь, как чувствуешь - уже неповторимый узор, ради которого Бытие развернулось именно в этой точке времени и пространства - здесь и сейчас. Тебе не нужно быть особеннее других, чтобы быть особенным. Тебе не нужно заслуживать право быть чудом. Ты уже им являешься, просто фактом своего осуществления. Не потому, что лучше, не потому, что хуже, и не потому, что обладаешь каким-то редким набором качеств. Всё вокруг соткано из точно такой же абсолютной уникальности и особенности. Каждый луч, каждая тень на стене, каждый случайный прохожий, каждый взгляд и мысль другого человека - всё это неповторимо. Ты смотришь на другого человека и замечаешь: он тоже уникален - его способ восприятия, его страхи, его любовь, его ошибки, его достижения, даже его раздражение. Эта секунда его жизни также никогда не повторится. И твоя неповторимость от этого совершенно не уменьшается. Можно ли найти что-то неособенное здесь? Мы говорим: «обычный день», но что значит «обычный»? Похожий на другие? Классифицированный? Возможно, «обычное» - это не свойство явления, а момент, когда внимание с осознания явления таким, какое оно есть, соскользнуло на его описание. Если всё абсолютно особенное, что тогда делает мою особенность отдельной от особенности мира? Вот этот человек особенный, а другой уже нет? Этот момент достоин внимания, а следующий - обыденный? Исследуй сам механизм ума, который проводит эту черту. В какой момент возникшее проявление становится «моим»? И что именно это «моё» добавляет к самому переживанию? Посмотри, где источник этого притязания, определения что здесь особенное, что - моё, а что - нет. Выясняется, что «особенность» - пальто или даже двадцать пальто, что надевает ум на определение себя. Кажется, что Я - источник «особенности». Я предлагаю углубиться в вопрос - почему? Является ли Я источником чего-либо? Не предлагаю опровергать, важно именно не опровергать, а выяснить, почему это переживается так. Настройка: Особость хочет быть исключением. Она требует доказать: «я - не как все». Особенность ничего не исключает, позволяея всему быть совершенно неповторимым. Прямо сейчас обрати внимание на тонкое напряжение внутри, которое незаметно взвешивает качества и опыт, оценивает их. Которое хочет быть чуть глубже, чуть тоньше, чуть правильнее других, идти особенным путем, быть особенно духовным. Почувствуй, как это утомительно - носить эту золотую броню исключительности, доказывая, что она не уступает или лучше, что она из золота, а не из ржавого тонкого железа. Как много сил уходит на то, чтобы отстаивать себя через чужие взгляды, достижения и условия. Если внимание перестаёт бегать к другим за подтверждением себя, переживание особенности неожиданно становится не способом доказать что-то миру, а направлением к непосредственному проживанию. Отвяжи свою особенность от любых внешних условий и взглядов. Признай само это чувство - я особенный - это чувство, которое ты проживаешь. «Да, я считаю себя особым случаем. Даже без единого условия.» - хорошо. Не нужно бороться с чувством, пусть переживается, как есть, оно ни к чему не обязывает, ничего не требует. Переживается как чувство, как мысли - так они указывают на непосредственное переживание, как оно есть. Каждый человек, явление в непосредственном переживании безусловно уникальны. Эту уникальность нечему делить - кроме собственных условий и определений. Когда всё без исключения абсолютно особенно и уникально, особенность перестает быть личным пьедесталом и становится чем-то естественным и живым. Ты находишь истинную уникальность ровно в тот момент, когда понимаешь, что в этом мире нет ничего «не особенного».

Здесь не за что зацепиться. Всё, что возникает, меняется и исчезает. Состояния сменяют друг друга, чувства приходят и уходят, представления о себе и мире трансформируются, тело стареет и умирает. Даже то, что ещё вчера казалось совершенно незыблемым, сегодня может перестать существовать. Формы пустотны и лишены собственного основания. Страдание начинается там, где возникает попытка что-либо удержать. Мы хотим, чтобы что-то не уходило, чтобы какое-то состояние, что-то найденное как «Пробуждение» не терялось, чтобы тело не старело, чтобы любимые не покидали, привычный покой не разрушался. Когда цепляемся за изменчивое - мы страдаем, когда оно меняется. Когда цепляемся за идею неизменного: за истину, за правильное состояние, за духовный опыт, за тишину, безусловную любовь, пробуждение - мы снова страдаем. Мы находим "неизменное" относительно того, что меняется. И чтобы не потерять первое, постоянно имеем ввиду второе, снова и снова доказывая, что что-то нашли и не потеряли. И тогда в нас живёт всё тот же страх перестать контролировать, удерживать, иметь ввиду. Страдание заключено в самом желании относительное сделать абсолютным, в претензии на эту возможность. Страдание - есть особый ключ, ведь оно показывает место, где что-то сжато, указывает на претензию. Где есть: «моё», «Вот ЭТО истина», «это Я, настоящий», «Всё должно быть иначе». И если не убегать от страдания, не торопиться исправлять его и не превращать его в проблему, которую необходимо решить, оно показывает именно на то, что нужно отпустить. В этом смысле на обратной стороне сансары уже покоится нирвана. Не где-то в другом измерении и состоянии, не после перемен, а там, где прекращается цепляние. Поэтому не нужно бояться самого факта страдания. Оно тоже возникло - и оно тоже изменится. Оно не является окончательной правдой о человеке или о мире. Отпустить - значит перестать требовать неизменность или изменения. Отпускай даже самое дорогое - не потому, что оно ничего не значит, а потому, что удержание не способно удержать что-либо по факту, но способно вызвать ряд негативных переживаний. Так постепенно обнаруживается удивительная простота: формы возникают, проживаются и уходят. Их не возможно удержать и поэтому бессмысленно за них цепляться. А то, что есть формы, невозможно ни удержать, ни потерять. И тогда нечего защищать. Можно отпустить мир, сансару - и начать держаться за нирвану, за пустотность, присутствие, за состояние, в котором «меня больше ничто не задевает», за нечто бесформенное - как за убежище от форм - тогда разделение возникает снова: вот сансара, а здесь - нирвана. Поэтому всегда последний шаг отпускания - отпустить и нирвану. И тогда остаётся тотальное тождество, которое невозможно ни обрести, ни утратить. И тогда исчезает и сансара, и нирвана. Не потому, что что-то исчезает и меняется, а потому, что больше некому проводить между ними границу - нет разделения.

Вообразите, почувствуйте, ощутите, подумайте только - Бог не покидал Вас. Он смотрит Вашими глазами, думает вашими мыслями, чувствует вашими чувствами, ощущает вашими ощущениями. Даже если просто допустить эту возможность, то это решает много вопросов с неприятием. Словно образуется трещинка в забрале, сотканного из борьбы и неприятия, через которую вдруг начинает сочиться любовь… Это он сияет солнцем, это он ворчит соседом, это он урчит котом, это он убегает из кастрюльки, это он течёт слезами ребенка, это он разбивает сердце и он же разбивается на сотню осколков. Он видит только свои лица. Нет никакого истинного лица. Потому что все гримасы - его. Он никогда не покидал никого из вас, просто потому что это невозможно! И пусть эта радостная весть сподвигнет к приятию того, что есть - даже неприятия! Ведь всё неприятие строится на идеи отдельного существования, на Существующем, которого нужно обезопасить, защитить, потом отстаивать… А есть только Бог и ничего кроме Бога. Нет беды, что ты его возьмёшь сейчас и поймешь! Само понимание Бога - есть то, как он выглядит. Нет беды, что нет понимания - возникшее непонимание - то, как он выглядит. И по другому никто не понял! Никто не пришёл к Богу! Это Бог пришёл - при том, что никогда не уходил, представляете?! Бог тут. В заморочках или разморочках. Пусть эта мысль просочится в ваще сердце и будет оберегом от неприятия к происходящему!

Путь Любви сводится к трём шагам: возлюби себя, возлюби ближнего как самого себя , возлюби Бога. Но именно первый шаг обычно пропускается. Мы пытаемся любить других или Бога, удивительным образом при этом считая любовь к себе - эгоизмом. Запрет на любовь к себе поддерживает эго-структуру, которая строится на получение всего извне, от других, на зависимости. То есть вместо: «Я люблю себя непосредственно и абсолютно таким, какой есть» возникает: «Я должен стать каким-то, чтобы он/она меня полюбили, тогда через его/ее любовь я наконец разрешу себе любовь к себе…». Любовь к себе не нужно заслуживать, она безусловна. Поэтому Путь Любви начинается во многом со снятия запретов, условий и требований, которыми мы перекрыли возможность любить самого себя и любить других. Огромная часть Пути Любви - работа с образами себя. Это не просто психологическое «принимай свои недостатки». Любовь направляется на те образы себя, которые прежде были отвергнуты, запрещены, осуждены или поставлены под условие. Об этом подробнее рассказывается в «Техниках открытия любви к себе». Насмешка над Любовью - еще один вид запрета на Любовь. Когда мы любовь считаем уязвимостью, слабостью, глупостью - это ментальные формы запрета. Так мы пытаемся контролировать любовь, боясь, что нас будут использовать, переживая, чтобы не выглядеть слабым или не зависеть от другого. Но тем самым контролируется уже не другой человек, а собственная способность любить. Любовь и обладание - противоположные вещи. Если вместе с «любовью» возрастает страх потери, смотрим, не является ли это обладанием, привязанностью, страхом потерять - эти вещи говорят о зависимости любви - это значит есть место, где не хватает пропустить любовь и приятие - вместо этого мы пытаемся достичь этого внешним признанием, вниманием, чувством. Если любовь делает уязвимым - значит есть запрет на Любовь к уязвимости, что-то в себе нуждается в приятии, в том, чтобы любовь туда протекла. Любовь всегда противоположна страху. Любовь - открывает. Обладание - удерживает. Любовь - не требует гарантии. Привязанность боится утрат. Путь Любви - это не мысли «я понимаю, что всех надо любить» или «я себя люблю». Сами утверждения ничего не говорят о наличии духовного опыта Любви. Путь Любви - самодостаточный и полный путь, ведущий к открытию и приятию. Плюс этого пути в том, что ему и другие не противоречат - ему вообще ничего не противоречит и не мешает - двигаешься за любовью, потом двигаешься с любовью, потом оказывается одна любовь вокруг, и она сама что-то открывает!

1. Оставаться на своей стороне Вы ошиблись, чего-то испугались, попали в зависимость, повели себя не так, как хотелось, обнаружили ревность, слабость или собственную несостоятельность, исходите из эго. Вслед за первоначальной редакцией - стыдом, страхом, гневом - появляется вторая, осуждающая, пытающаяся проконтролировать то, что уже произошло: «Ну почему я опять такой/такая?», «Со мной что-то не так», «Нормальные люди так не делают». Попробуйте различить эти два переживания: то, что произошло и что вы непосредственно чувствуете, - и то, что вы начали делать с собой из-за произошедшего, все выговоры, осуждение и внутреннюю борьбу. Именно эта вторая реакция усиливает первоначальное переживание, превращая его в страдание: «Сейчас так, а должно Быть иначе!» Понаблюдайте, как обращаетесь с собой в такие моменты. «Соберись», «Ты во всём виноват/виновата», «Нужно срочно что-то сделать», «Сколько можно наступать на одни и те же грабли». Даже попытка принять и полюбить себя иногда производится этим же голосом: «Я должен/должна наконец научиться принимать себя!». И тогда принятие незаметно превращается в ещё одно требование к себе. Не становитесь для себя источником дополнительной агрессии в моменты, когда вам и без того трудно. Здесь важно научиться оставаться на своей стороне. Не нужно убеждать себя, что всё хорошо, если вам плохо. Не нужно говорить: «Я прекрасен/прекрасна», «Всё замечательно», если внутри это ощущается неправдой. Сначала просто признайте происходящее: «Мне сейчас больно», «Я боюсь», «Мне стыдно», «Я чувствую себя ненужным/ненужной», «Я завидую», «Я не справился/не справилась». А затем попробуйте сменить саму позицию, из которой вы к себе обращаетесь, из который вы на себя смотрите. Исходите из доброжелательной заботы - которая естественно возникла бы к дорогому любимому человеку, оказавшемуся в таком же состоянии. Не оправдание, не жалость, не попытка сделать вид, что ничего не произошло, а: «Да, ты ошибся/ошиблась. Мы посмотрим, что можно сделать. Но нападать на себя для этого не требуется. Я прощаю себя за то, что происходит». И совсем просто: «Я остаюсь с собой несмотря ни на что». Переведите внимание из мыслей «со мной что-то не так» в переживание непосредственного опыта. Люди боятся, привязываются, ревнуют, завидуют, ошибаются, оказываются отвергнутыми, нуждаются в любви, бывают слабыми и растерянными. Это не делает переживание приятным и не означает, что любое действие нужно оправдывать. Но пережитое перестаёт становиться доказательством того, что с вами что-то фундаментально не так и вы не заслуживаете прощения и приятия. В течение дня можно возвращаться к одному простому вопросу: «Как я сейчас обхожусь с собой из-за этого опыта?» Не «достаточно ли я люблю себя?», а: не бросаю ли я себя сейчас в обвинение, не унижаю ли, не наказываю ли, не запугиваю ли, не требую ли немедленно стать другим/другой? Постепенно меняется и причина изменений в себе. Вы можете признать ошибку, извиниться, отказаться от разрушительных отношений, поставить границу, изменить привычку или что-то сделать со своей жизнью. Но не потому, что «Я должен/должна стать другим человеком, чтобы наконец заслужить любовь», — а из заботы: «Я хочу что-то изменить именно потому, что я себе небезразличен/небезразлична». Любовь здесь проявляется как прекращение внутреннего насилия. Практикой любви к себе становится не способность всегда быть довольным/довольной собой. Скорее, это способность не становиться собственным врагом именно тогда, когда вы особенно уязвимы. Оставаться на своей стороне не только тогда, когда вы себе нравитесь, но и тогда, когда привычнее всего было бы от себя отвернуться. Будьте к себе добрее - прощайте себя и любовь к себе ставьте на первое место. Возникло эго - ок, ничего страшного, я прощаю себя за это. Возникло осуждение себя - бывает, ничего страшного, к этому тоже пропускаю прощение… 2. Разрешение себе быть таким, какой есть. Возвращение приятия и любви ко всем проявлениям. Выберите то, что вам особенно трудно в себе принять: страх, одиночество, зависимость, злость, чувство недостаточности, внешность, какое-то качество характера. Попробуйте небольшой эксперимент: на несколько минут перестаньте решать это и дайте полное согласие проявлению, чем бы это ни было. Не соглашайтесь с мыслями и не спорьте с ними. Если возникает «меня никто не любит» — заметить: «Сейчас появилась мысль, что меня никто не любит». Если возникает сжатие — почувствовать сжатие. Если хочется плакать — позволить слёзы и эти чувства. Задача не сделать неприятное приятным, а обнаружить: переживание уже существует, с ним не обязательно воевать. То есть достаточно оставаться с тем, что возникает, и дать этому внутреннему опыту то, чего обычно не происходило: интерес без осуждения, признание и приятие. К любому своему проявлению, каким бы оно не казалось - приятие! Вместо вопроса «как от этого избавиться?» соглашайтесь: «Да. Сейчас во мне есть и это». И ничего не нужно делать. Не объясняйте, не оправдывайте себя. Это часть опыта? Да! Он принят таким, какой есть - потому что это уже так! Можно каждый день задавать вопрос себе: «Что сегодня я принимаю в себе?» Может эгоизм? Жадность? Высокомерие? Все эти проявления в том или ином отношении присутствуют в нас, но если к ним сильное неприятие и подавление - они выносятся на других и конфликт кажется уже внешним. А обычное неприятие влечет отрицание и внутреннее сопротивление. Приятие не делает ничего с проявлениями - не изменяет их, не разрешает, не уничтожает - оно лишь снимает последующее сопротивление и расщепление. Когда вы увидели что-то в себе, что не можете сейчас принять, не заставляйте себя с чем-то согласится через усилие. Попробуйте проще: «Я прощаю себя за то, что это во мне есть». Если не получается: «Я прощаю себя за то, что пока не могу себя за это простить». Если возникает злость: «Я прощаю себя за эту злость». Если всё это кажется бессмысленным: «И это тоже можно не исправлять». Так постепенно исчезает причина страдания - война с тем, что уже есть. Любовь - не состояние, которого нужно дождаться, а способ проживать любые возникающие состояния, чувства, проявления такими, какие они есть.

Когда мы начинаем говорить про любовь, ум уже пытается её контролировать: оформляет её границы и условия для её существования… А любовь не имеет границ и условий. Для любви всё целостно и совершенно, и нет поэтому ничего, что бы её поколебало. Для ума, который определяет рамки того, что он узнал о любви, «любовь» становится относительной, а значит зависимой, и оттого - ущербной. Если бы любовь определялась через другого человека - ты делался бы зависимым от другого человека: он уходит и ты пропал, обречен на жизнь без целостности. И достаточность так становится уязвимой, зависимой от изменчивого - ты начинаешь испытывать недостаточность, когда определяешься через изменчивые формы и пытаешься через них найти достаточность, любовь, приятие. И тогда, если близкие и любимые люди тебя покидают, любовь, что является сутью проживания, начинает отрицаться. Ты буквально кричишь себе и миру: никакой любви без неё или него, без какого-то события и других каких-то условий. А потом говорят о любви, суть которой - отсутствие страданий, что она приносит страдания. Просто это не любовь, а её кривое отражение через призму разделения и страхи - с целым перечнем того, от чего она зависит. Условие не выполнено - всё, доставай все носовые платочки, ложись на пол, бейся об стену… Но в какой агрессии или слезах ты бы не орал, не лежал в бессилии на полу, любовь - это твоя суть, она не способна покинуть тебя даже в самые темные ночи. В этих слезах, неприятии, криках - она здесь. Это она даёт возможность переживать всё, что происходит. И только кажется, что есть выбор переживать или не переживать что-то, что есть контроль переживаний и ответственный за переживание переживаний… Не бойтесь отбросить все предубеждения относительно того, почему вы не можете любить себя, кого-то, что-то или вообще испытывать любовь. Отбросьте страхи, которые навязывает ум, его запреты, доводы, а также все его причины для отстранений, игнорирования, для продаж безусловной любви на попрошайничество - на обмен списками условий - «вот если ты… тогда я… если то, если это …» От условий и страха зависит только способ проживания - через разделение. Любовь не знает правильного и неправильного, достойного и недостойного, только в уме через призму двойственности и разделения появляются эти критерии и ограничения, убеждения, которые говорят, к чему приятия, любви не может быть. И учитывая, что проживание здесь происходит через переживание разделения, ум выступает буквально завесой, которая скрывает природу существования, её безотказность. Мы страдаем не от любви, а от попыток её удержать - тогда как это никогда и не требовалось... Чувства сами приходят, сами и уходят... Любовь бескомпромиссно пронизывает и то, и другое.

В этом пространстве существует бесконечное поле ЛЮБВИ! Нет ни одного явления, сотканного не из любви. Нет самостоятельных, самосущих явлений - есть ВИДИМОСТЬ того, что есть сама любовь. Речь не о любви как о чувстве - не о нежности, привязанности, симпатии или особом отношении к кому-то или чему-то. Даже сказать о приятии всего таким, каким оно возникает, чтобы объяснить эту любовь, будет недостаточно, потому что она включает и приятие, и неприятие. «Да» и «нет». Желание приблизиться и желание отвернуться. Она не боится любить не то или не того. Ей не приходится выбирать достойное любви и исключать недостойное. Она всегда готова протянуть руку и взять всё под своё заботливое, всеохватывающее крыло. Она включает даже самые тёмные уголки, самые дурные поступки и намерения, ничему не отказывая. И это не означает, что на уровне человеческой жизни всё становится допустимым и на всё следует отвечать согласием. Можно сказать твёрдое «нет», разозлиться, защищаться, сопротивляться. Любовь, о которой здесь говорится, не требует от человека изображать приятие. Она настолько полна, что в ней находится место и для «нет». Поэтому любовь невозможно сделать своей заслугой. Невозможно стать достаточно духовным или принимающим, чтобы наконец научиться безусловно любить. Любовь не возникает в награду за правильное отношение ко всему, какой-то образ жизни и поведение. Она уже тотально здесь - в каждых глазах, в каждых словах и в каждых ладонях. Эта любовь не имеет суждений, что любить и за что. Она любит безответно и безропотно. Ей не нужна отдача. Она ждёт твоё «да» ей, но она ждёт и твоё «нет». В борьбе и неприятии - это она любит борьбу и неприятие. В отпускании и приятии - она любит отпускание и приятие. Даже когда кажется «я сейчас не способен любить», сама эта неспособность уже появилась как что-то, что не было отвергнуто существованием, что возникло в согласии с любовью. Любви не нужно победить нелюбовь, чтобы стать любовью. Любви всегда можно отдать всё, что держал, что, казалось, невозможно отпустить, простить или принять. Всё, что тяжело, больно, страшно. Даже то, что ты пока совершенно не хочешь принимать. Можно сказать: «Отдаю это всё ЛЮБВИ. Пусть разбирается, как считает нужным». А ЛЮБОВЬ ответит: «Отдыхай. Здесь всегда была только я. Была тобой, когда ты превозмогал. Была проблемой и превозмоганием. Была тем, кто взывал к любви, и тем, что невозможно было вынести. Была сопротивлением к этому, и сдачей». На пути любви она ведёт. Любовь направляет. Это немного похоже на игру в салочки. Внимание следует за её ароматом, смехом, искрой, направляясь сначала к тем явлениям, которые ярче отсвечивают ее, где мы легко узнаем ее присутствие. Увлеченный игрой, желанием снова её найти и поймать, ты насчинаешь искать, где еще она прячется. Ей приходится становиться всё изобретательнее и находить новые уголки, в которых ты был уверен: «Нет. Только не здесь». И мы, захваченные азартом, начинаем обнаруживать ее там, где, казалось, причтия и любви нет и не может быть. Так постепенно обнаруживаются места в сознании, куда любви якобы вход был воспрещен: стыд, вина, злость, зависть, страх, одиночество, собственная слабость, чужая жестокость, прошлое, которое хотелось бы переписать, и части себя, которые хотелось бы никогда не видеть. Но любовь не приходила туда следом. Она уже была там. Всегда. Просто ты открываешь то, что держал от себя закрытым, и обнаруживаешь факт приятия и любви - в отсутствии попыток не признавать их. Когда изучены все потаённые места, последним наставлением Любовь прошепчет, что даже в ней больше нет никакой потребности. Настолько здесь всё совершенно. Так она укажет на отсутствие моста к тому, что она есть. Для неё в мосте абсолютно нет потребности, поэтому она всегда манифестирует то, что есть любовь, а не любовь - как какие-то чувства. Пусть её нежные добрые объятия застанут вас врасплох!

Матрица - это подмена непосредственного проживания жизни представлением о ней. Это привычка искать реальность в мышлении: в убеждениях, страхах, контроле, анализе, объяснениях и бесконечных историях о происходящем. Именно туда по тенденции постоянно уводят - подальше от прямого непосредственного знания, от переживаний, как есть, от сердца. Потому что умом управлять легко - он верит в навязанные нарративы, покупается на страх. Ум всегда ищет причину и виноватого. Сердце - нет. Сердце не анализирует, оно знает, что чувствует и находится в глубоком приятии с происходящим. Без доказательств и логики, без необходимости быть правым. Поэтому все искажения этой реальности - матрицы - устроены так, чтобы оставаться в уме. Но закрыть сердце по-настоящему невозможно. Поэтому его ОБЪЯСНЯЮТ. Описывают с нарративами, что от сердца, что - нет, почему оно чувствует это, а не то, почему какие-то чувства должны быть, а каких - не должно. Даже чувства ум умеет превращать в очередную матрицу. Не потому, что чувство лжёт, а потому, что почти мгновенно вслед за ним появляется его интерпретация. Я чувствую превосходство - и ум говорит: «значит, я действительно прав». Я чувствую страх - «значит, там правда опасность». Я чувствую вину - «значит, я виноват, мог иначе». Я чувствую отторжение - «значит, этот человек плохой». Но непосредственное переживание гораздо проще: есть чувство превосходства. Есть страх. Есть вина. Есть отторжение. Всё остальное появляется секунду спустя, когда ум начинает объяснять чувство, оправдывать его, делать из него выводы и превращать в доказательство своей картины мира. Поэтому следовать сердцу - не значит считать истинным всё, что ты чувствуешь. Это значит быть способным встречаться с чувствами и переживаниями до того, как ум объяснил, что оно означает. А внимание смотрит не в сердце, а на причины, следствия и последствия. А потом мы перегружены информацией, но пусты внутри. Ум занят, а сердце забыто. И вместо непосредственного проживания возникает новая, пусть даже духовная, версия контроля: человек постоянно сверяет жизнь со знанием о том, как она должна проживаться. Можно прекрасно говорить о сдаче и продолжать сопротивляться. Можно часами говорить о сердце, ни разу не оставшись с собственным чувством без объяснения. Истинное различение рождается не умом. Оно рождается там, где ум остается не у дел. Там, где тело, сердце и душа говорят раньше объяснений. Поэтому никакая «матрица» не может обмануть сердце, она обманывает только ум, только здесь её власть. Пока ты выбираешь мыслить вместо чувствовать, или присваивать чувства как правильные и неправильные, защищать их, закрываться от них, выбираешь анализировать вместо осознавать, и выбираешь объяснения - вместо приятия и сдачи тому, что есть - без всяких объяснений почему это так, а не по другому. Противоядие от страха следовать за сердцем - не новая теория или концепция, и даже не тотальное разоблачение иллюзий. Противоядие одно - открытость, приятие и любовь - через осознание, что сопротивление ума бессильно и всё здесь такое, какое есть. Когда исчезает сопротивление - возникает приятие - а вместе с приятием открывается любовь к тому, что есть. И это не поддаётся логике и оценке. Так всё переживает сердце, и это не подвластно уму. Настройка: Когда Ум спрашивает: «Почему это происходит и что это значит?, Сердце спрашивает : «Что сейчас есть?» Первый вопрос легко уводит в матрицу, в знание как оно на самом деле. Второй - возвращает к непосредственном переживанию. Задайте себе вопрос: я сейчас соприкасаюсь с тем, что есть, или с тем, что я думаю о том, что есть?

Самобытность - это умение слышать себя самого, это индивидуальность и уникальность, независимая от давления представлений окружающих о том, что красиво, что правильно, что ценится и так далее. Слово происходит от сочетания «сам» и «быт» (бытие), то есть буквально означает «быть самим собой», опираясь на собственные чувства, ценности и представления, а не на внешние взгляды. Самобытность обнаруживается тогда, когда «другие» перестают быть необходимы для определения себя, когда прекращается самоопределение через «них» и оглядывание на то, «что они подумают», «что в обществе ценится и считается правильным», «а как они меня воспримут». Если человек старается быть похожим на кого-то - он зависим от окружающего мнения. Но если он старается быть непохожим, каким-то особенным, не таким, как люди вокруг, он всё так же определяет себя через других людей. Можно намеренно выглядеть и одеваться иначе, выбирать другой образ жизни, отрицать общепринятые нормы - и при этом оставаться совершенно несвободным от необходимости кем-то казаться. Можно продолжать оглядываться: «они делают так - а я иначе», «они думают так - а вот я не так, я духовнее, мудрее, осознаннее», «им нужно это - а вот мне другое». Такое противопоставление создаёт ощущение уникальности, но это всё та же зависимость, только со знаком «минус». Когда человек ищет себя «в глазах других», он так или иначе зависит от представлений, от чужого внимания или безразличия, критики или восторга. В попытке получить приятие и любовь от других мы начинаем изучать себя словно под микроскопом: сравнивать то, что есть, с представлениями о том, каким нужно быть. Постепенно мы разделяем себя на то, что можно показывать - как витрину того, «какой я», - и то, что лучше спрятать, втайне обвиняя себя за несоответствие каким-то идеалам. Нужно понять то, как мы определяем свои или чьи-то качества. Чтобы назвать себя глупым, нужно сравнить себя с более умным - если бы сравнение произошло в другой ситуации или с другим человеком, возможно, оценка была бы совершенно другой. Считать себя некрасивым можно - относительно убеждений о том, кто - красивый, что красиво. Недостаточно успешным - относительно того, кого определили как успешного. Духовным или недуховным - относительно какого-то образа и т.д. Затем через призму контроля сравнение превращается в противопоставление - того, «какой я есть» и того, «каким я должен быть». Начинает формироваться ложный образ себя, соответствующий ожиданиям, через который мы рассчитываем получать ценность, любовь, одобрение, безопасность и приятие от других. Забывая ценность, любовь и приятие того, какой ты уже есть - абсолютно и безотносительно. Когда мы начинаем оценивать себя, определять, нужно остановиться и ответить на вопрос: «А что останется, если сравнение с кем-либо или чем-либо прекратится?» В образовавшейся тишине - начинаешь смотреть на то, что есть, и видеть это таким, какое оно есть, не оценивая правильно это или нет. Самобытность начинается там, где «другие» перестают быть мерой самого себя, когда желания, интересы, образ проявления не требуют постоянного сравнения и соотнесения: правильно ли это, одобрят ли это или, наоборот, заметят ли мою оригинальность. При этом в самобытности может вообще не быть ощущения собственной уникальности, потому что нет необходимости её определять. Ты просто оказываешься собой - не как определённый образ, который нужно узнать, утвердить и защитить, а как естественный способ, которым сейчас проживается жизнь. Помните сказку «Новое платье короля»? Нам не нужно искать себе новое, лучшее «платье» - новый образ себя, который окажется наконец «настоящим». И не нужно стремиться стать каким-то «голым». Нам нужна честность мальчика, который видит все таким, какое оно есть - и не соглашается за фактами видеть образы и внушаемые обществом представления о том, чем это считается, и каким все должно быть. Мы приходим к самобытности, переставая сравнивать себя, переставая оглядываться на убеждения, чтобы им соответствовать, переставая моделировать взгляд других людей, общества - позволяя себе расслабиться, не требуя соответствия чему-либо - идеалам, людям, моде и тд. Самобытность в итоге не отрицает взгляд на других людей, интерес к ним, можно и вдохновляться, и спрашивать совета, и перенимать что-то. Но если раньше другой человек был нужен в том числе для того, чтобы определить себя через него, то теперь он становится интересен сам по себе. Это уже про естественный интерес к уникальности каждого человека - а как он проявляется, а как ещё можно реагировать, жить. И его существование больше не определяет твоё. Другие люди перестают выполнять роль зеркала, в котором бессознательно искалось сравнение с собой. Настройка «Сегодня я перестаю смотреть на себя глазами других. Я смотрю на себя, не сравнивая. Я такой, какой есть. Каждый человек уникален - бессмысленно сравнивать всех друг с другом. Я замечаю моменты, когда возникает беспокойство : «А как я выгляжу со стороны?», «Что обо мне подумали?»,«Оценили ли шутку?» и каждый раз мягко возвращаю внимание от воображаемого взгляда со стороны - к себе.»