Статьи

Настоящие приятие означает вовсе не согласие с вещами. Личное приятие таково, но когда я говорю о приятии, я пытаюсь указать не на личное, какое-то правильное отношение. Абсолютное приятие не значит личное позволение происходящему быть таким, какое оно есть, не пытаясь ничего изменить, или находится в бездействии и не оценивать происходящее. Потому что такое приятие было бы относительным, подразумевая, что что-то здесь могло бы быть не принятым. Но если что-то возникло - значит оно уже принято таким, какое есть, самим своим фактом существованием. Даже если это чувство неприятия, мысли «так не должно быть» - эти чувства и мысли приняты - как чувства и как мысли, а не как факт того, о чем они. Приятие на уровне личности и приятие на уровне самого Существования - не одно и то же. И мы должны различать одно от другого. В одном случае, есть субъект, который воспринимает происходящее, оценивает его и может испытывать согласие/несогласие, приятие/неприятие, сопротивление/расслабление. Это относительное приятие. В другом случае, приятие не принадлежит отдельному субъекту. Происходящему не требуется чьё-либо разрешение, чтобы существовать. Это абсолютное приятие чего бы то ни было, включая относительное приятие или неприятие. Когда я говорю о неприятии - я всегда говорю о субъективном, относительном неприятии, указывая на его абсолютное приятие, существующее одномоментном с этим. Неприятие - это внутренний отказ признавать право существования какого-либо явления. Но согласен ты или нет, считаешь ли, что должно быть иначе - оно уже есть. Тогда практика приятия заключается не в том, чтобы объявить неприятное приятным или мысленно согласится с чем-то, а в том, чтобы обнаружить простой факт того, что есть: явление - есть, неприятие как чувство или мысли (например «а могло быть по-другому!») - есть. Так, обнаруживая самовозникающую природу явлений, принятую самим фактом того, что уже случились, снимается внутреннее требование, что чего-то быть не должно тогда, когда есть. То есть абсолютное приятие - это не одобрение и не положительная оценка, потому абсолютное приятие включает любую оценку и личное несогласие с чем-то. Но тогда несогласие не подразумевает, что чего-то быть не должно, это трезвый взгляд: то, что есть - уже есть. Личное приятие может возникать или не возникать, но происходящее не зависит от личного решения его принять. Человек учится прекращать конфликт с происходящим, тогда как на абсолютном уровне необходимость в таком примирении вообще не возникает. На уровне индивида предпочтение звучит как: «Мне это не нравится, я хочу иначе», это мысли об оценке ситуации или состояния, мысли-идеи, что можно исправить, сделать. Неприятие эго же звучит как: «Этого не должно быть, это ошибка», подразумевая что, то, что уже происходит могло бы не быть, потому что кажется, есть контроль над тем, что уже возникло - словно само возникновение зависело от субъекта. Тотальное приятие говорит: «И предпочтение, и протест уже присутствуют как явления». Поэтому тема практики, обнаружения приятия идёт рука об руку с различением, а различение - с приятием. Различение без приятия может стать бесконечной петлей исследования ради изменения того, что есть, в то время как тема приятия без различения - может стать удобным флаконом, чтобы избегать ответственность, не углубляться в происходящее и тд.

Есть очень тонкая разница между переживанием особенности и переживанием собственной особости. Особенность - это неповторимость. Она существует до всякого сравнения. Ты видишь мир так, как никто, сегодня ты его видишь не так, как вчера - каждый миг неповторим. Чувства, мысли, голос, манера щуриться - всё уникально. И никому не нужно это подтверждать, это непосредственное переживание в отсутствии сравнения. Для того, чтобы возникла «Особость», нужно потерять из внимания непосредственное переживание момента, в котором всё - уникально и обратится к его описанию. Сначала мы вычленяем какие-то качества, опыт, потом описываем и сравниваем с информацией о другом или других, и получаем: «я успешнее», «я умнее», «я глупее». Это всё ещё мог бы быть вывод, анализ, но как только сравнение становится противопоставлением - неповторимость какого-либо качества превращается в особость. Само по себе сравнение, например, «Я более чувствителен, чем большинство, кого я знаю» ещё не несет проблемы, это просто наблюдение. Но как только это присваивается и становится определением себя, возникает противопоставление остальному миру, людям. И потом эту особость уже нужно отстаивать, показывать и доказывать… То есть сначала существуют различия (в мире уникальности можно их находить бесконечно), потом определенному различию придаётся значение, а затем из него строится отношение: я относительно них. Именно поэтому особости обязательно нужны Другие. Без другого человека можно быть неповторимым, но довольно трудно быть особым. Потому что особость - это уже отношение. Когда необходимо определять и подтверждать: глубже я или поверхностнее, осознаннее ли, эмпатичнее ли, замечен или недооценён, то внимание незаметно перестаёт быть направлено на собственное проживание. Оно постоянно находится на других: «Что они обо мне подумают?», «Оценили ли?», «Уважают ли? Учитывают ли заслуги?». Именно поэтому особость, хотя кажется чем-то позитивным (переживание «я тут главный/круче/умнее/уникальный» переживается как плюс), но утомительна для психики. Особость приходится всё время поддерживать. У особости все «50 оттенков серого» от «Я лучше» до «Я хуже всех». Например: «У меня всё намного сложнее» или «Меня никто по-настоящему не способен понять», «Я прошёл через то, чего эти люди даже представить не могут». Механизм всегда один: необходимы «они», чтобы определить, кто «я». И есть негласное требование: другой должен своим отношением подтвердить моё представление обо мне. И отсюда возникает конфликт. Если человек не признаёт мою глубину, правоту, исключительность - он словно отнимает у меня некое право, которое должно было принадлежать мне. Тогда простой отказ может переживаться как неуважение, а несогласие - как нападение. Особость, кажется, отстаивает и защищает уникальность, но на самом деле она её ограничивает, определив, и вместо уникальности начинают переживаться мысли о ней и чувство «особости» вместо непосредственной особенности того или другого проявления. В этот момент мы уже игнорируем уникальность каждого человека и явления. Получается: я требую, чтобы мою особенность заметили, но сам перестаю замечать особенность другого. Сдайся одному простому факту: для этого мира ты уже абсолютно особенный. Прямо сейчас. Без единого условия. Твой рисунок мыслей, то, как ты дышишь, как видишь, как чувствуешь - уже неповторимый узор, ради которого Бытие развернулось именно в этой точке времени и пространства - здесь и сейчас. Тебе не нужно быть особеннее других, чтобы быть особенным. Тебе не нужно заслуживать право быть чудом. Ты уже им являешься, просто фактом своего осуществления. Не потому, что лучше, не потому, что хуже, и не потому, что обладаешь каким-то редким набором качеств. Всё вокруг соткано из точно такой же абсолютной уникальности и особенности. Каждый луч, каждая тень на стене, каждый случайный прохожий, каждый взгляд и мысль другого человека - всё это неповторимо. Ты смотришь на другого человека и замечаешь: он тоже уникален - его способ восприятия, его страхи, его любовь, его ошибки, его достижения, даже его раздражение. Эта секунда его жизни также никогда не повторится. И твоя неповторимость от этого совершенно не уменьшается. Можно ли найти что-то неособенное здесь? Мы говорим: «обычный день», но что значит «обычный»? Похожий на другие? Классифицированный? Возможно, «обычное» - это не свойство явления, а момент, когда внимание с осознания явления таким, какое оно есть, соскользнуло на его описание. Если всё абсолютно особенное, что тогда делает мою особенность отдельной от особенности мира? Вот этот человек особенный, а другой уже нет? Этот момент достоин внимания, а следующий - обыденный? Исследуй сам механизм ума, который проводит эту черту. В какой момент возникшее проявление становится «моим»? И что именно это «моё» добавляет к самому переживанию? Посмотри, где источник этого притязания, определения что здесь особенное, что - моё, а что - нет. Выясняется, что «особенность» - пальто или даже двадцать пальто, что надевает ум на определение себя. Кажется, что Я - источник «особенности». Я предлагаю углубиться в вопрос - почему? Является ли Я источником чего-либо? Не предлагаю опровергать, важно именно не опровергать, а выяснить, почему это переживается так. Настройка: Особость хочет быть исключением. Она требует доказать: «я - не как все». Особенность ничего не исключает, позволяея всему быть совершенно неповторимым. Прямо сейчас обрати внимание на тонкое напряжение внутри, которое незаметно взвешивает качества и опыт, оценивает их. Которое хочет быть чуть глубже, чуть тоньше, чуть правильнее других, идти особенным путем, быть особенно духовным. Почувствуй, как это утомительно - носить эту золотую броню исключительности, доказывая, что она не уступает или лучше, что она из золота, а не из ржавого тонкого железа. Как много сил уходит на то, чтобы отстаивать себя через чужие взгляды, достижения и условия. Если внимание перестаёт бегать к другим за подтверждением себя, переживание особенности неожиданно становится не способом доказать что-то миру, а направлением к непосредственному проживанию. Отвяжи свою особенность от любых внешних условий и взглядов. Признай само это чувство - я особенный - это чувство, которое ты проживаешь. «Да, я считаю себя особым случаем. Даже без единого условия.» - хорошо. Не нужно бороться с чувством, пусть переживается, как есть, оно ни к чему не обязывает, ничего не требует. Переживается как чувство, как мысли - так они указывают на непосредственное переживание, как оно есть. Каждый человек, явление в непосредственном переживании безусловно уникальны. Эту уникальность нечему делить - кроме собственных условий и определений. Когда всё без исключения абсолютно особенно и уникально, особенность перестает быть личным пьедесталом и становится чем-то естественным и живым. Ты находишь истинную уникальность ровно в тот момент, когда понимаешь, что в этом мире нет ничего «не особенного».

Когда человек начинает исследовать эго, реакции, желания, которые полагает авторскими, какие-то привязанности и неприятие, возникает распространенная ошибка. Мы начинаем исследовать эго - и очень возникает ощущение, будто есть собственно эго, которое мы сейчас обнаруживаем, и есть тот, кто его обнаруживает и скоро дообнаружит, и это уже не про эго вообще. Вот это - гордыня, желание признания, контроль, обида, привязанность, которые Я вижу и готов признать. А тот, кто всё это видит, разбирает, отслеживает, занимается самоисследованием и духовным развитием, как будто оказывается вне этого. Формируется не только расщепление, но и духовный образ, который не подвергается сомнению, потому что за правильное, за духовное. И это - уже не эго тогда, сюда мы не смотрим… То есть когда человек пытается разоблачить или уничтожить эго, и возникает расщепление эго. Потому что к разоблачению эго мы все изначально подходим всё из того же эго. Просто одна его часть оказывается становится объектом исследования, а другая занимает почетное место исследователя. И чем убедительнее эта вторая позиция воспринимается как «настоящая», «осознанная», «духовная», тем сложнее заметить весь этот механизм. Нам легко обнаружить «неправильное я» и начать с ним бороться. Но тонкий голос борца говорит, по существу, все то же самое - «этого быть не должно», я проконтролирую это «неправильное». Потом может появиться тот, кто наблюдает за обоими, свидетель. И каждый следующий уровень кажется всё более продвинутым, но является все тем же продолжением контроля: я злюсь; я вижу, что злюсь; я наблюдаю того, кто видит свою злость; а теперь я осознаю всё происходящее. Вопрос заключается в том, не возник ли где-то среди них отдельный субъект, который незаметно был исключён из исследования. Тот, кто «работает над собой», хочет освободиться или собирается победить эго. Потому что даже подход исследования может являться продолжением той же самой ментальной и энергетической петли. Есть контроль - и возникает контролирующий, который собирается избавиться от контроля. Есть борьба - и появляется тот, кто будет избавляться от внутренней борьбы. Можно долго ходить по этому кругу. Поэтому так важна тема приятия даже на пути самоисследования. Достаточно здесь увидеть и признать - вот это я сейчас объявил «эго», а вот эту часть - ту, которая знает, что с ним делать, - почему-то эго не считаю. И оставить это увиденным без какого-то следующего шага. Потому что чем больше энергии получает любая петля контроля и борьбы с чем-то, тем устойчивее она становится. Можно обнаружить контроль без попытки взять контроль под контроль. Можно увидеть эго, не создавая отдельного «того, кто победит эго», признавая - сейчас вот так - вот эти мысли, эти чувства, ощущения - всё. Само приятие всего таким, какое оно есть, снимает напряжение и контроль. В учении никогда не было задачи от чего-либо избавиться, изменить. Мы смотрим на то, что есть, осознавая это таким, какое есть. Не для разоблачения, а для осознания механики мышления, для осознания, чем является одно или другое, из каких чувств, ощущений фактически состоит эго. В более глубоком самоисследовании всё тоже самое происходит и актуально. Пытаясь осознать субъект, создается новый субъект для объективирования субъекта. Так получается матрешка из субъектов, потому что кажется, что каждый нужно сделать достоянием различения, в самой попытке заложен контроль, желание отстраниться, выделить отдельное от самоисследования Я - иначе кто этим занимался? Кому лавры прозрения? Здесь также нужно заметить сам этот механизм и остановиться. Увидеть, как это происходит. Для осознания субъект всегда доступен для осознования. Появляется лишь одно лишнее движение - объективирование…

Самобытность - это умение слышать себя самого, это индивидуальность и уникальность, независимая от давления представлений окружающих о том, что красиво, что правильно, что ценится и так далее. Слово происходит от сочетания «сам» и «быт» (бытие), то есть буквально означает «быть самим собой», опираясь на собственные чувства, ценности и представления, а не на внешние взгляды. Самобытность обнаруживается тогда, когда «другие» перестают быть необходимы для определения себя, когда прекращается самоопределение через «них» и оглядывание на то, «что они подумают», «что в обществе ценится и считается правильным», «а как они меня воспримут». Если человек старается быть похожим на кого-то - он зависим от окружающего мнения. Но если он старается быть непохожим, каким-то особенным, не таким, как люди вокруг, он всё так же определяет себя через других людей. Можно намеренно выглядеть и одеваться иначе, выбирать другой образ жизни, отрицать общепринятые нормы - и при этом оставаться совершенно несвободным от необходимости кем-то казаться. Можно продолжать оглядываться: «они делают так - а я иначе», «они думают так - а вот я не так, я духовнее, мудрее, осознаннее», «им нужно это - а вот мне другое». Такое противопоставление создаёт ощущение уникальности, но это всё та же зависимость, только со знаком «минус». Когда человек ищет себя «в глазах других», он так или иначе зависит от представлений, от чужого внимания или безразличия, критики или восторга. В попытке получить приятие и любовь от других мы начинаем изучать себя словно под микроскопом: сравнивать то, что есть, с представлениями о том, каким нужно быть. Постепенно мы разделяем себя на то, что можно показывать - как витрину того, «какой я», - и то, что лучше спрятать, втайне обвиняя себя за несоответствие каким-то идеалам. Нужно понять то, как мы определяем свои или чьи-то качества. Чтобы назвать себя глупым, нужно сравнить себя с более умным - если бы сравнение произошло в другой ситуации или с другим человеком, возможно, оценка была бы совершенно другой. Считать себя некрасивым можно - относительно убеждений о том, кто - красивый, что красиво. Недостаточно успешным - относительно того, кого определили как успешного. Духовным или недуховным - относительно какого-то образа и т.д. Затем через призму контроля сравнение превращается в противопоставление - того, «какой я есть» и того, «каким я должен быть». Начинает формироваться ложный образ себя, соответствующий ожиданиям, через который мы рассчитываем получать ценность, любовь, одобрение, безопасность и приятие от других. Забывая ценность, любовь и приятие того, какой ты уже есть - абсолютно и безотносительно. Когда мы начинаем оценивать себя, определять, нужно остановиться и ответить на вопрос: «А что останется, если сравнение с кем-либо или чем-либо прекратится?» В образовавшейся тишине - начинаешь смотреть на то, что есть, и видеть это таким, какое оно есть, не оценивая правильно это или нет. Самобытность начинается там, где «другие» перестают быть мерой самого себя, когда желания, интересы, образ проявления не требуют постоянного сравнения и соотнесения: правильно ли это, одобрят ли это или, наоборот, заметят ли мою оригинальность. При этом в самобытности может вообще не быть ощущения собственной уникальности, потому что нет необходимости её определять. Ты просто оказываешься собой - не как определённый образ, который нужно узнать, утвердить и защитить, а как естественный способ, которым сейчас проживается жизнь. Помните сказку «Новое платье короля»? Нам не нужно искать себе новое, лучшее «платье» - новый образ себя, который окажется наконец «настоящим». И не нужно стремиться стать каким-то «голым». Нам нужна честность мальчика, который видит все таким, какое оно есть - и не соглашается за фактами видеть образы и внушаемые обществом представления о том, чем это считается, и каким все должно быть. Мы приходим к самобытности, переставая сравнивать себя, переставая оглядываться на убеждения, чтобы им соответствовать, переставая моделировать взгляд других людей, общества - позволяя себе расслабиться, не требуя соответствия чему-либо - идеалам, людям, моде и тд. Самобытность в итоге не отрицает взгляд на других людей, интерес к ним, можно и вдохновляться, и спрашивать совета, и перенимать что-то. Но если раньше другой человек был нужен в том числе для того, чтобы определить себя через него, то теперь он становится интересен сам по себе. Это уже про естественный интерес к уникальности каждого человека - а как он проявляется, а как ещё можно реагировать, жить. И его существование больше не определяет твоё. Другие люди перестают выполнять роль зеркала, в котором бессознательно искалось сравнение с собой. Настройка «Сегодня я перестаю смотреть на себя глазами других. Я смотрю на себя, не сравнивая. Я такой, какой есть. Каждый человек уникален - бессмысленно сравнивать всех друг с другом. Я замечаю моменты, когда возникает беспокойство : «А как я выгляжу со стороны?», «Что обо мне подумали?»,«Оценили ли шутку?» и каждый раз мягко возвращаю внимание от воображаемого взгляда со стороны - к себе.»

Самообвинения - не признак совести и духовности, как иногда мы внутри это воспринимаем. Это форма эгоцентризма и агрессии, направленная на самого себя. Между раскаянием и виной есть существенная разница. Если раскаяние - признание ошибочности конкретного поступка с ясным пониманием причинно-следственной связи и согласие с этим, то вина возникает как противопоставление произошедшему - «тому, как я должен был поступить», ответ уже на авторское чувство могущества, контроля. Это я, как автор, мог, не смог. Самообвинения - это обратная сторона гордыни, а не путь к праведности. Говоря «я хуже всех» или «я непростителен», ум продолжает ставить «я» в центр. За самообвинением скрывается невозможность согласиться с собственными слабостями, как человека, противопоставляя их идеальному образу себя. Это претензии к тому, какой ты есть. В самообвинении мы зацикливаемся на себе: вместо того чтобы увидеть поступок, как он есть, его последствия, причины и позволить полученному опыту изменить нас, внимание снова возвращается к тому, какой я плохой, как я мог, почему я такой, а не другой и тд. Поэтому вина может длиться годами, ничего не меняя на практике. Раскаяние же вовсе не требует бесконечного наказания самого себя, оно просит усвоить опыт, ему нечего доказывать какой-то болью, чувством ущербности и тд. Поэтому нужно научиться различать самообвинения как голос эго, а не как голос совести и чего-то правильного в нас. И не воевать с обвинениями (борьба с самообвинениями - просто еще один круг критики и контроля), а прощать себя за это и отпускать - как мысли… бывают и такие… А далее рассмотреть глубже то, почему они возникли, где не хватает прощения к себе, приятия. Мы боимся, что если перестанем осуждать в себе агрессию, зависть, эгоизм, то тем самым их разрешим. Это голос эго - желания контроля. Приятие не означает одобрения, оно о фактах того, что есть, о несоздании лишней петли сопротивления тому, что уже случилось или есть, и снятии агрессии, которая ни к чему не ведёт, кроме страдания - она же не про действие и изменения... Мы все обусловлены неидеально, ошибкой является отрицать в себе «плохие», «неправильные» стороны. Потому что мы подпитываем внутреннее сопротивление в отношении того, что есть в сознании. И оно никуда не девается - только вызывает всё больший конфликт - нужно удерживать «правильные» качества и что-то делать с неправильными… зачастую мы настолько глубоко их отрицаем, что выносим на других. Это они агрессивные, лицемерные, манипулятивные, эгоцентричные - не я, а я просто страдаю - из-за них! Так к внутреннему конфликту присоединятся «внешний». А если речь не о ситуации, где вы повели себя «неправильно», не так, как должны, а целая жизнь, что не соответствует представлениям о том, как оно должно быть, привитому убеждению «как жить правильно»? Тогда мы живем из перманентного чувства вины, и тратим энергию на сопротивление всему происходящему. Поэтому так важна честность в различении того, что в нас есть, и прощение, приятие того, что различили - таким, какое есть. Парадокс в том, что именно сопротивление держит заряд в каких-то проявлениях, делая их сильнее. Стоит коснуться тем различению, признанию и приятию - они разряжаются и становятся на место в психике - там, где должны быть, если должны. И это мы уже не перепроверяем - потому что есть приятие к проявлением. Это не отменяет здоровую оценку и коррекцию "это было некрасиво", "стоило сделать вот так", но внутренней борьбы больше не происходит.Настройка: Сегодня замечайте моменты, когда внутри возникает самообвинение: «я не должен был», «как я мог», «живу не так, как должен», «проживаю неправильно». Отпустите эти мысли. Не отворачиваетесь от того, что вам в себе не нравится, но не делайте из этого повод для самонаказания. Посмотрите на то, с чем сравниваете себя и свою жизнь, как на образы, идеи. «Сейчас во мне есть эти мысли, это чувство, я прощаю себя за сложившуюся ситуацию и реакции на неё, я не обязан страдать, я могу делать выводы и двигаться дальше. Если что-то действительно можно исправить, я это изменяю, если ничего уже нельзя изменить - сожаления бессмысленны, я отпускаю их.»

Вниманием мы направляем энергию - первичный ресурс сознания. Уровень жизненной силы и глубина проживания момента зависят исключительно от того, куда именно направлен вектор внимания. И это важно понимать. На духовном пути вопрос стоит не столько в том, как получить больше энергии, сколько в том, куда мы ее бессознательно сливаем и куда ее необходимо вернуть. Сознание разделения большую часть энергии рассеивает на поддержание его реальности: На абсолютизацию, на переживание разделения - я и мир, я и другие люди, реальность и реализация, абсолютное и относительное, истина и ложное. Само разделение уже сужает энергию, но границы того, что принято за абсолют, требуют постоянной перепроверки, поддержания, отсюда начинается противопоставление, отстаивание. И пункты ниже складываются как следствия, каждое из которых, как узел на изначальной энергии. На ожидания и контроль: в представления о том, каким всё должно быть, какие проявления правильные, а какие неправильные, а потом на попытки изменить себя, людей, мир, перекроить обстоятельства под свои ожидания, проконтролировать чувства и состояния. Учение и духовный путь тоже в силу тенденций можно использовать как продолжение привычного контроля и манипуляций, складываются новые ожидания и требования к миру - о пробуждении, о других переживаниях, другом отношении, реакциях и тд. Мы тратим энергию на поддержание теперь правильной картины мира, а часто ещё и пытаемся доказывать другим людям её истинность, навязывать её, спорить. Поэтому тут нужно иметь в виду, что интеллектуальное понимание, учение и воззрение - это, во-первых, лишь вектор для внимания и энергии, это карта, а не плод. Ее бессмысленно жевать, по ней нужно идти - в собственном проживании. А во-вторых, если другому человеку не откликается ваш путь и карта, не стоит насильно заставлять в неё смотреть. С мастером, с истиной по-настоящему мы резонируем энергией, а пониманием мы просто находим общий язык - чтобы облечь в слова энергию. Подумайте, какую энергию вкладываете в «правильные слова». И нужно ли её вообще вкладывать. На симуляции: бесконечное пережевывание прошлого («как надо было поступить») и моделирование будущего («а что, если...»). Ум проживает истории так, будто они реальны - потому что внутри заперта живая энергия. Так как всё, на чем мы удерживаем внимание, получает только большую роль в сознании, страх начинает определять решения, обиды, которые прокручивают снова и снова в мыслях, начинают определять поведение, фантазии об успехе подкрепляют чувство недостаточности и неудачи, из которых они произрастают. И так мы закольцовываем энергию. На неприятие и сопротивление тому, что есть: колоссальный объем энергии уходит на избегание и борьбу с происходящим - на неприятие текущих обстоятельств, эмоций, чувств, боли и других переживаний. Сопротивление может выглядеть как активная борьба с происходящим, а может выглядеть как отношение - неприятие, отстранение. Сюда же можно отнести и обратную форму отношения - удержание. Мы сопротивляемся изменчивости, пустотности явлений, желая, чтобы определенные состояния длились как можно дольше, хватаемся за них и пытаемся удержать - на это уходит огромный объем энергии. На защитные стратегии и поддержание масок: на страх показаться уязвимым, на представления «каким я должен казаться» и «каким я должен быть», на отстаивание и защиту правильного образа себя, на игру в жертву-палача-спасателя в социуме. Мы удерживаем образ «ИХ» и противопоставляем образ себя, а потом тратим энергию на борьбу, на то, чтобы с нами считались и так далее. Нам нужно развернуть внимание на 180 градусов: Из содержания ума (мыслей, историй, драм) направить внимание на осознание. (Можно задаться вопросом - кто всё это осознает?) Исследуйте пространство тишины, в котором возникают мысли. К органам чувств: возвратить энергию из концепций в тело. К ощущению дыхания, к весу тела, к звукам вокруг, отделяя их от ментальных оценок (плохо/хорошо). Энергия, соединенная с телом, заземляет и возвращает в «здесь и сейчас». Когда возникает триггер, страх или раздражение, не бежать от них и не бороться с ними, а направить внимание в центр этих переживаний, чувств и ощущений. Позволить им быть увиденными такими, какие есть - это разрушает эмоциональные петли, создающиеся неприятием. В сдачу: освобождение требует не «делать» что-то новое, а прекратить удерживать старое. Нужно направить энергию на то, чтобы отпускать все, за что удерживается ум и сознание. Все явления самоосвобождены изначально, и только присваивание и попытки удержать создают иллюзию, что что-то нужно освобождать… Энергия, что перестает идти на неприятие и сопротивление, начинает манифестировать естественность. И она имеет уникальный рисунок, раскрытие которого так жаждет встретить этот мир.

Большинство из нас думают о себе, как о честном человеке, потому что считается, что это правильно, хорошо. То есть по сути мы говорим об этом убеждении, находя ему доказательства из опыта. Но настоящая честность связана с серьезной, недетской зрелостью, с готовностью замечать за приятным - нелицеприятное. Например, за мыслями «я честный» - желание казаться честным себе и другим, манипуляции связанные с этим желанием (даже не о внешних, а о внутренних) и причины этого желания. Например: «Я просто хочу помочь этому человеку» - а глубже может обнаружиться желание быть нужным, получить благодарность или подтвердить представление о себе как о добром человеке.» «Я просто говорю правду» - а за этим может стоять желание уколоть, доказать своё превосходство или выплеснуть раздражение.» И это не означает, что первое объяснение обязательно ложно. Мы действительно можем хотеть помочь или говорить правду. Вопрос в том, готовы ли мы увидеть и остальные мотивы такими, какие они есть. Честность с самим собой - это способность видеть как и где «кривите душой», признавать, что обманывались самим собой, пытаясь соответствовать каким-то убеждениям, подстраиваясь под ожидания свои или чужие. Искренность начинается там, где мы перестаем поддерживать образ себя (духовный, правильный, хороший или какой либо ещё - справедливый, самодостаточный, холодный) и начинаем рассматривать то, что происходит за этим - мотивы мыслей, поступков, как есть, чувства и эмоции, какие есть… Например, образ «я самодостаточный» может мешать признать: «мне сейчас очень хочется внимания этого человека». Образ «я добрый» — признать желание отказать. Образ «я духовный» — увидеть зависть, конкуренцию, желание признания или чувство собственного превосходства. Честность это не то, что лежит на поверхности - на поверхности только поверхностные убеждения, которым верим, не разбираясь в том, откуда они возникли, какова их причина и цель. Например, на поверхности мысль: «Меня раздражает этот человек». Почему? «Потому что он постоянно демонстрирует себя». Почему именно это так меня задевает? «Потому что мне кажется, что он хочет быть лучше остальных». А что я чувствую в этой ситуации? «Что меня самого недостаточно замечают». Здесь вдруг может обнаружиться более глубокий пласт: не только осуждение другого человека, а собственная потребность в признании, которую неприятно было замечать. А может оказаться, что никакой скрытой зависти там нет и человек действительно нарушает ваши границы. Честность состоит не в том, чтобы обязательно обнаружить в себе «что-то плохое», а в готовности увидеть то, что действительно есть. Честность нужно в себе открывать через стремление к познанию; через желание рассеять иллюзии , даже если они кажутся убаюкивающими и комфортными , наделяющими жизнь смыслом, а образ себя - святостью; через способность отпустить привычные рамки и представления; через различение - то есть это всё-таки навык, определенная дисциплина ума. Честность и искренность не стоит понимать так, как привыкли. Искренностью иногда называют привычку быть предельно открытым, рассказывать о себе всё, обнажать все мысли и чувства перед другим. Но открытость ещё не означает внутренней честности: можно очень искренне рассказывать историю о себе и при этом не замечать, какие защиты, страхи, ожидания и привычные интерпретации эту историю формируют. Травмированное эго может использовать обнажение чувств как щит, чтобы не смотреть в корень - в страх встретиться с подлинной уязвимостью без попытки манипулировать вниманием. Такая искренность может быть способом защиты определенной травмы. Честность же постепенно позволяет увидеть не только саму боль, но и всё, что возникло вокруг неё: страхи, защиты, обвинения, самооправдания, попытки переложить ответственность или, наоборот, взять на себя то, за что мы не отвечаем. Без честности можно ли остановиться в самоподтверждении? А в поиске Абсолюта, Бога, признав попытки объективизации тщетными? Чтобы остановиться в претензиях и контроле - в этих манипуляциях нужно разочароваться, а чтобы разочароваться - их нужно признать, увидеть и разобрать….ведет ли это куда-то… А можно ли обрести целостность без честности, если для этого нужно признать те стороны, отрицание которых так глубоко зашито в сознании, что они не видятся в себе и вынесены на других? Для всего нужна и огромная честность, и мужество. Поэтому это важная тема и очень важное качество. В конце концов, если мы неискренни даже сами с собой, то мы не можем говорить о том, чтобы быть искренними с кем-то другим, и тогда вся наша жизнь становится фальшивой - правильной оберткой, которую страшно развернуть - ведь мы не нашли смелость выяснить, что под ней. Мы испугались раскрыть нашу собственную глубину, независимость и самодостаточность, свободу от условий и убеждений, бесстрашие и так далее. Потом нас пугает это в людях. Определив себя через обертку - мы ищем только фантики вокруг… Мы читаем красивые описания, рекламные слоганы, изображения на них, но так и не смотрим - что под этим - с той же честностью. Небольшая практика: Каждый день признавайте один неудобный факт о себе. Например; «Здесь вот я соврал, потому что правда неприятна, неприятна потому, что…» или «Здесь я боюсь вот этого, потому что…» или «Я на самом деле хочу вот этого, потому что…» и старайтесь посмотреть в причины глубже. Не судите себя за обнаруженную фальшь или неискренность, подходите с любопытством исследователя. Честность требует не только искреннего ответа, но и способности продолжать задавать вопрос: «А что стоит за этим?» За чем-то, что не хочется рассматривать, вовсе не всегда прячется что-то неприятное, иногда под убеждениями обнаруживается покой, любовь, глубокое внутреннее приятие. Хорошо фиксировать это, можно в дневнике онлайн - на сайте по умолчанию записи закрытые (можно открыть). Попробуйте видеть состояние, эмоции, мысли и их причины раньше, чем ум превратит это в красивую, правильную историю.

Подходов к практике достаточно много, но главное, что нужно уяснить, что на начальных этапах это все же определённые усилия. Чем чаще практикуете - тем устойчивее результат. Предложенные практики идут в рекомендованном порядке от начальных до более усложненных. Сначала хочется упомянуть важную возможность, с которой так или иначе стоит начинать, если вы сильно погружены в накручивание какой-либо ситуации, эмоционируете, обвиняете себя или других и тд - это отсечение цепляний за мысли. Если вы бурлите эмоциями на мысли, на проблемы, кто как поступил, у вас явное неприятие чего-то в жизни, то первое, что нужно сделать - отказаться продолжать вкладывать энергию в эти мысли. Отпустите все убеждения правомерности обвинений, возмущения, страдания. Нужно принять тот факт, что это не приносит позитивного результата, вы просто тратите энергию в мысли, раздувая эмоциональный ответ. У вас всегда есть возможность не продолжать поддерживать это, это буквально выбор - закончить раздувать истории. 1. Практика момента через органы чувств Пока внимание сосредоточено в голове, вы остаетесь в рамках убеждений и историй о прошлом и будущем. Тело же, в отличие от ума, не умеет быть ни в прошлом, ни в будущем – оно всегда находится исключительно в моменте «сейчас». Практика заключается в том, чтобы больше внимания переводить на органы чувств – зрение, слух, осязание, обоняние, вкус. Мы рассматриваем формы, щупаем, касаемся, дышим, осознавая дыхание и прислушиваемся. Есть практика 5-4-3-2-1, которую мне советовали даже для ребёнка. Суть её в том, чтобы воспринимаемое через органы чувств, осознавать как чистые феномены. Итак: Найдите вниманием 5 объектов, которые вы видите: смотрите не на знание об объекте, вроде «это стол» или «дерево», а на игру света, фактуру, геометрию форм и оттенки цвета. Обратите внимание на 4 вещи, которые вы можете физически ощутить: Почувствуйте ткань одежды на коже, вес вашего тела на стуле, поток воздуха на лице или прикоснитесь к любому предмету, полностью уйдя вниманием в его текстуру и температуру. Услышьте 3 звука, которые вы слышите: Уловите гул холодильника, шум ветра, звук машин или дыхание. Не оценивайте их (приятный/неприятный), просто позвольте им звучать в вашем пространстве. Почувствуйте 2 запаха: Попробуйте уловить тончайшие ароматы в комнате или запах собственной кожи. Ощутите 1 вкус: Обратите внимание на вкус во рту (чай, кофе, леденец). Мой ребёнок говорит, что чувствует вкус собственной слюны.

“Ложное Я” (основанное на чувстве ложного авторства) поддерживается за счет самоопределения через других, но также через смену собственной позиции в системе я-они. Об этих позициях и о том, как они сменяются, впервые написал Стивен Карпман. Треугольник Карпмана описывает сценарий, в котором люди неосознанно меняются тремя ролями – жертва, палач и спасатель, чтобы получить признание, испытать самодостаточность и избежать недостаточность и ответственность – что по итогу питает эго, разделение. В основе этого треугольника всегда лежат манипуляция, скрытые выгоды и внутренние дефициты. Сначала коротко дам представление об этих ролях, а затем мы подробно разберем их значение. Спасатель: Человек, который решает чужие проблемы, даже когда его об этом не просят. Ему необходимо чувствовать себя нужным, через помощь другим он чувствует свою значимость. Кроме того, фокус на чужих проблемах позволяет Спасателю не смотреть в собственные тени и пустоту. Жертва: Чувствует себя беспомощной, страдающей и зависимой от обстоятельств или других людей. Палач: Критикует, обвиняет, контролирует, устанавливает жесткие правила. Самоутверждается за счет унижения или возвышения. Палач пытается скрыть свою уязвимость через агрессию и нападение. Ум пытается зацепиться за свою «правоту»: обвиняя другого, эго чувствует себя сильным и оправданным в своем гневе. Главная особенность Треугольника Карпмана в том, что роли эти не статичны. Участники постоянно меняются местами: 1. Спасатель долго и упорно причиняет добро жертве или вразумляет палача. 2. Когда жертва не меняется или не проявляет должной благодарности, силы спасателя истощаются, возникает гнев, и он превращается в палача (начинает обвинять: «Я ради тебя всем пожертвовал, а ты!»). Это классическая защитная реакция эго. 3. Бывшая жертва, устав от нападок, может внезапно стать палачем («Ты сам во всем виноват!»), а бывший спасатель проваливается в позицию жертвы («Меня никто не ценит, мной просто пользуются») Это бег по кругу, который истощает всех участников и блокирует возможность настоящей близости и уязвимости, открытости. Чтобы разрушить эту динамику, необходимо перестать играть по ее правилам и взять на себя полную ответственность за свои чувства и действия, то есть перестать искать опору вовне. Это значит жертве перестать искать причины бед в других и обстоятельствах, а палачу и спасателю перестать искать значимость через других и обстоятельства. Нужно сказать, что эта тема связана с гордыней и попыткой контроля внешней среды, с разделяющим сознанием. Жертва не идёт в настоящую уязвимость, она идёт в страдание как в способ манипуляции другими и миром, это о требовании внешних изменений. Спасатель связан с духовной гордыней – он пытается контролировать действительность так, чтобы сохранить свою правильность, чтобы избежать позиции жертвы или палача. Но он все ещё пытается навязывать роли жертв и палачей окружающим – иначе некого было бы спасать. «Быть кому-то нужным» это мягкая, но форма контроля. Палача мы легко связываем с гордыней и контролем окружающих, это об открытой претензии к людям и миру. Все мы знаем о гордыни как о взгляде свысока, но это открытая гордыня, явная. Если смотреть более широко, то гордыня – это фиксация на себе, постоянная оценка себя, страх потери лица. Это и про позицию «мне никто не нужен», «я не покажу, что мне больно». Жертва требует от других – мне должны, гордыня спасателя и палача - они должны, но, как, гордыня палача может выражаться и иначе – в отношении к себе, я не должен просить, быть уязвимым. Так и жертва может звучать иначе, в отношении себя: «Я во всем виноват». И там, и там нет целостности, есть неприятие собственного переживания - уязвимости, недостаточности, опоры (ответственности). Все наши страдания в отношении с миром возникают из-за того, что мы возлагаем на другого человека или обстоятельства задачу – стать источником нашего счастья и заполнить внутреннюю пустоту. Необходимо культивировать безусловную любовь и самодостаточность к самому себе. Пока человек не подружится с собственными страхами и «дефицитами», он будет проецировать их на окружение, пытаясь их либо спасти, либо наказать, либо обвинить. Только тотальное приятие в отношении себя позволяет начать снимать ответственность за состояния и реакции с окружающих. Вы перестаете требовать от людей и мира чего-либо, так как открываете собственную самодостаточность, полноту и любовь. А любовь и приятие не требуют соответствия, поэтому сначала они позволяют прожить «одиночество», «тишину», «опустошенность», «потерю», затем постепенно любовь и приятие протекает ко всему. Вы перестаете участвовать в игре за право быть правым в чем-либо, отстаивать что-то – ввиду глубокого переживания отсутствия недостаточности – вам нечего больше защищать. И всему оказывается есть место – кроме борьбы за право выиграть «достаточность» через других – в этом нет какой-либо разумной необходимости. Нужно еще упомянуть, что в нас много этих программ, установок, это не дело одного взгляда. Осознание, как это работает, что это, может быть прийти в один миг как что-то очевидное и простое, но укоренение в проживании самодостаточности – это про постоянное осознание того, что происходит и из каких программ. Если приходит приятие, как нечто, что безусловно присутствует и не противопоставляется неприятию, то все формы, с одной стороны, перестают беспокоить, тк уходит внутреннее напряжение, но мы всё ещё можем транслировать искаженные формы взаимодействия с собой и миром. Как часто, чтобы решиться что-то сделать, взять ответственность за поступок, нужно встать в роль жертвы, или палача, или спасателя? Это может выражаться в неявном желании, чтобы другой человек оступился («и тогда могу!»), или в желании спасать (если спасать придется, то ладно, смогу!) или в желании, чтобы тебя видели как победителя, правым, вот тогда тут могу… во всех случаях речь об отсутствии опоры на самого себя и в желании взять опору через другого. Это значит в этом месте вместо полного приятия самого себя - присутствует страх, разделение. Это механизм эго, избегающего встречи с приятием чего-то в себе в настоящем моменте.

Смысл нужен только уму, это потребность эго – найти истинный смысл всего. Уму нужно направление, цель, потому что он не существует настоящим моментом – только его описанием. Ум шепчет: «Твоя жизнь должна что-то значить. Ты должен найти свое истинное предназначение. Ты должен двигаться куда-то». И если этот великий смысл ускользает, или когда старые, привычные смыслы внезапно рушатся, мы проваливаемся в то, что называем «бессмысленностью». Мы чувствуем внутреннюю пустоту, нам кажется, что мы потерялись. Ум паникует, потому что для него бессмысленность – это маленькая смерть, это остановка его ощущения контроля над существованием. Какой бы истинный смысл вы ни обрели, ни открыли – он будет оковами определенного восприятия, плёнкой, что накладывается на то, что вовсе не обязано ей соответствовать. Так ум пытается упорядочить и контролировать жизнь, которую не способен контролировать. И рано или поздно эта опора будет утеряна, на каких бы тонких, призрачных и мистических ножках она не стояла. Именно потому, что мир не статичен, он бесконечно расширяется и не способен без конца соответствовать даже самой логичной и совершенной картине мира. Бессмысленность же здесь – это не апатия, это вовсе не отказ от смыслов, это снятие с них всех полномочий что-либо диктовать, быть правдой, это глубокое знание, что каждый из смыслов условен и в тоже время имеет право быть. Это столкновение с неопределённостью жизни. Вы перестанете опираться перед лицом неопределённости на какой-то заготовленный смысл и становитесь открытыми ко всему. По сути этот шаг схож с шагами на пути безусловной любви или приятия – это снятие слоев эго, что диктовало свою значимость через определение чего-то более истинного и правильного. Только если на пути любви мы замечаем, как ум ставит блоки путем условий, запретов "за это нельзя любить, такое нельзя любить", на пути приятия мы замечаем установки – "этого быть не должно”, то здесь это звучит как "это не имеет смысла и значения” (а что-то имеет). Когда жизнь полна определенного «смысла» – с его вдохновением, энергией и ясностью – это прекрасно! Но когда он уходит, оставляя потерянным в «бессмысленности» – с её тишиной, дезориентацией, а иногда с одиночеством и внутренней пустотой – можете ли встретить и это – с тем же приятием? Можете ли не избегать? Если вы научитесь переживать эту тишину, вы перестанете цепляться за смысл и избегать "бессмысленность” или потерю понимания, что здесь происходит. Не нужно ничего исправлять в этом моменте. Не нужно срочно спасать что-то здесь, искать новую цель и смысл, чтобы избежать эту обнаженную тишину. Попробуй прямо сейчас опустить внимание в тело. Почувствуй опору земли, если идешь, или, если сидишь, почувствуй, как стул или диван поддерживает тебя. Обрати внимание на свое дыхание. Воздух не спрашивает о предназначении и смысле, чтобы наполнять тебя. Ощути тепло кружки в руках или просто прикосновение ткани к коже. Теперь отпусти контроль по поиску какого-либо смысла. Позволь себе не знать, зачем ты здесь, не находить во всем значение и смысл. Разреши этому дню быть абсолютно непонятым, неопределенным. Скажи про себя и почувствуй: Я могу переживать бессмысленность. Обнаружь, что существование само по себе – каждый вдох, каждая слеза, каждая улыбка, происшествие, растерянность – каждый миг – священен сам по себе. Этому моменту не нужно ничего значить, чтобы быть абсолютно совершенным. Его истинное совершенство проглядывает тогда, когда его перестают сужать до определенных рамок и представлений. Отпусти все идеи и почувствуй, что существованию не нужен определенный смысл, чтобы существовать. В этом его свобода, легкость и красота.